Правда об Иране. Кто и зачем добивается свержения Ахмадинеджада?

Одержав победу на выборах, Ахмадинеджад вышел к миллиону своих сограждан и поведал такую притчу: «Мулла Ходжа Насреддин как-то хотел побыть один. И чтобы избавиться от надоедавших ему людей, сказал: «Пойдите, посмотрите, на базаре дают бесплатный суп». Приставалы ушли. Спустя время мулла услышал шум, выглянул на улицу — мимо бежали горожане с криками, что, по слухам, на базаре дают суп. Мулла подумал и сказал: «Пойду и я посмотрю, может, и правда дают бесплатный суп».

Так иносказательно он описал народу ситуацию, которая разворачивалась после выборов на улицах Тегерана. А она разворачивалась со всей силой, на которую способны озлобленные богачи, отстраненные от власти и доходов «выскочкой из народа».

Слуга против господ

Четыре года назад всемогущий фисташковый миллионер аятолла Рафсанджани проиграл президентское кресло мало кому известному ветерану войны, бессребренику, профессору, поэту и честняге Ахмадинеджаду. Тогда команда Рафсанджани издевалась над Ахмади за его внешний вид — одет, мол, как слуга, в курточке, подбитой ветром.

В Иране господа — осанистые и рослые. А народ — пониже и похудее.

Ахмади не обиделся. Он сказал, что надеется быть хорошим слугой народу, и это для него — честь, а вовсе не позор.

Провинция обыграла столицу. «Слуга» выиграл у господина. Простак победил хитрого. Солдат одолел клерикала. И, что большая редкость, Ахмади умудрился не обмануть народ. За четыре года он так и не променял курточку на «Armani». Эти куртки теперь зовут в народе «нежадки». Как жил, так и живет на профессорскую зарплату в скромном жилище в бедном районе Тегерана.

Сын кузнеца не забыл, как живут люди труда. Чтобы руки этого не забыли, он выходит в свой огород поковыряться в земле. Прислуги, садовника, повара, кортежа у него нет. Если не по государственным делам, то он сам за рулем.

В исламской истории ведь был пример правителя — Гарун ар-Рашид. Он ходил переодетым по Багдаду и узнавал о нуждах людей.

Дух революции

Ничего удивительного в его победе в этот раз нет для жителей вне столицы. Ведь Ахмади впервые в иранской истории заставил громоздкий аппарат управления развернуться лицом к народу в буквальном смысле слова. За 4 года он объехал все провинции страны. Раз в месяц на неделю Ахмади во главе кабинета и прочих ответственных чиновников выезжал в провинцию, выявлял нужды и их заставлял исправлять. (Почти, как Путин, только в Иране глубинка теперь живет гораздо лучше, чем российская).

Он впервые показал простым людям, что они — сила. Что их воля воплощается. Что они могут заставить богатый Тегеран служить народу, а не наживаться на нем. И люди распознали в нем дух революции и имама Хомейни. Иран воспрял как раз тогда, когда враги Ирана полагали, что память Исламской революции выветрилась из мозгов. Представляете, какой стоит ропот в душах чиновников, которых заставляют мотаться по всей стране, вместо того чтобы важно сидеть в кабинете?

Ахмади пообещал народу, что нефть начнет работать на каждого иранца. Пока что он сумел наладить ежемесячные выплаты природной ренты самым бедным (в России о ренте молчок) — по 80 долларов ежемесячно. Он в два раза поднял пенсии — до 600-800 долларов. Он сохранил все социальные пособия и программы, несмотря на кризис и падение цен на нефть. Представляете, какое негодование в умах сотен богатеев, присосавшихся к нефтяным доходам? Ахмадинеджад оставил иранских абрамовичей ни с чем.

Смрад реванша

В ответ могучая партия богачей, недовольных чиновников, оттесненных от власти элементов во главе с бывшими президентами (оба правили по 8 лет) и клерикалами Рафсанджани и Хатами провела феноменальную по силе кампанию. Они 4 года убеждали народ, что у Ахмади нет команды, что он не умет руководить, что экономика провалена, что инфляция захлестывает. Что Ахмади портит имидж Ирана в мире. Что он — дешевый популист: раздает излишки запасов картофеля бедным селянам, вместо того чтобы продать его по рыночной цене.

Но большинство народа доверяет Ахмади, а не их агитации. Ведь все помнят обещания и ложь Рафсанджани и Хатами. Картина народного доверия не нужна мировым СМИ. Зато нужна картина протеста, который можно истолковать, как акт против Исламской революции.

Получилось, что иранские клерикалы, либералы и бывшие революционеры жаждут всего лишь собственного реванша. Они оказались в одной упряжке с откровенными врагами Исламской революции и Ирана.

Как сделать шум из ничего

Две трети иранцев 12 июня выбрали себе на 4 года президента Махмуда Ахмадинеджада. Треть иранцев проголосовала за другого кандидата Мир-Хосейна Мусави. Принцип современной демократии — в преимуществе большинства. Но проигравшие часто считают, что их прекрасный кандидат не мог проиграть чужому плохому кандидату по определению. А значит, их обманули.

Западу не нравится Ахмадинеджад потому, что он повторил мысли имама Хомейни о том, что образование израильского государства принесло неисчислимые беды народу Палестины. За то, что он воодушевил здоровые силы в Иране. За то, что при нем оживилась ядерная программа Ирана. За то, что иранцы солидарны с горем братьев, а не заперты в клетку частных неурядиц, как мы в нынешней России. Главное — за то, что Иран поддерживает борьбу «Хизбуллы «и ХАМАС.

Западу не так важно, что на самом деле думает бывший премьер Мусави, 20 лет молчавший в тиши Академии художеств. Главное, что в Иране началась смута, которая подтачивает самый крепкий в мире и единственный в своем роде исламский строй правления. Картина оранжевого сценария готова: есть лидер, есть оппозиция, есть зеленый цвет мнимого восстания и есть плакат на английском «Где мой голос?» По всему миру 4-миллионная иранская эмиграция жаждет погибели Исламской революции. Иранские евреи вышли с лозунгами «Смерть Ахмадинеджаду!»

И вот неделю телевидение всего мира показывает возмущение нескольких тысяч людей в Тегеране, уверяя, что это и есть выразители воли 70-миллионного народа Ирана. Что это — народное восстание против аятолл и тирании.

Что же там происходит в реальности? Если бы Ахмади ездил на поклон в Вашингтон, то протесты против выборов не показал бы ни один канал. Если бы он был ставленником Рафсанджани и Хатами, то никаких протестов не было бы вовсе. Но второй раз проиграть «слуге» — оскорбление для «господ».

Время разбрасывать камни

Разогнав 200 настоящих погромщиков дубинками 14 июня, полиция выходила против толпы безоружной. Об этом свидетельствуют кадры — мировым телеканалам просто нечего показать по столь желанному сюжету «полицейский беспредел». Есть очень смешные фотографии: демонстранты швыряют булыжники, полиция отвечает тем же. Убегают друг от друга. Бинтуют друг другу голову. И даже защищают друг друга от распоясавшихся товарищей.

Это вовсе не переход полиции на сторону мятежников. И не предательство восставших. Это характер иранцев. Ведь стычки начинались тогда, когда большинство демонстрантов уходили по домам. А остальным хотелось драки.

Впрочем, есть фотографии откровенного мародерства и провокаций. Вот толпа с ломами идет на штурм забора. Вот лезут на стену штаб-квартиры ополченцев. А вот полицейский с ненавистью бьет палкой по стеклу дорогой столичной тачки.

Я прошагала много часов и километров с демонстрантами. Поговорила с сотнями людей как со стороны Ахмади, так и Мусави. Всласть наслушалась разных журналистов — ни один из западных даже не думал соблюдать хотя бы видимость принципа «над схваткой». Видела, как слаженно дирижируют толпой хорошо обученные рослые люди, не похожие на городских интеллигентов. Наблюдала городских интеллигентов, мечущихся в толпе и умоляющих соблюдать хладнокровие.

Я не встретила ни одного человека, кто был бы против Ислама, принципов революции, памяти Хомейни, кто был бы за приход в Иран всего совокупного багажа либеральных ценностей: с нищими, разоренным крестьянством, с западным капиталом, с присутствием в стране оккупационных войск, с недоступным образованием и медициной, с проститутками на улицах, с клубами педерастов.

Стоило заговорить об этом, и самый отчаянный поборник либерализма заявлял, что никогда в Иране не будет такого. Они забыли, что именно так в Иране было всего лишь 30 лет назад? Или в своей арийской гордости они полагают, что Иран, дрогнув, избежит участи соседнего Ирака, утопленного в крови, или распятого на дыбе Афганистана?

Ответа не было. Все уличные безобразия начинались, когда народ расходился. Кому же нужны эти беспорядки? Не оппозиции и не власти точно.

Механизм нагнетания истерии

Каждое утро мировые СМИ начинали с какой-нибудь утки: арестован Мусави или его жена, арестован Хатами, арестованы сотни блоггеров, схвачены десятки журналистов, журналистам запрещено работать, ополченцы давят демонстрантов, трупы демонстрантов власти крадут из больниц или не выдают, посольства принимают раненных сотнями… Через несколько часов следует опровержение. Западные телеканалы показывают толпы горожан, швыряющих камни и громящих город, рассказывают о том, что эти люди не согласны с выборами. Потом телевизор показывает троих неизвестно кем убитых, но намекает, что трупов сотни. И цитирует зарубежных политиков, которые клеймят кровавый режим.

Позвольте, но разве кто-то осуждал Саркози, когда он прессовал миллионы жителей парижских предместий? Или укорил полицию Европы за избиение антиглобалистов? Или усомнились в честности выборов в Мексике?

К слову, о выборах. Наблюдатели от всех кандидатов, которые были выставлены в несметном количестве по всей стране, заявили всего лишь о 650 нарушениях на выборных участках. Всего участков было около 45 тысяч. Согласитесь, это — капля в море. Даже если вообразить, что на 650 участках произошли чудовищные махинации со всеми бюллетенями (что представить трудно из-за иранской приверженности к точности), и аннулировать эти результаты, то это будет не более 650 тысяч голосов из 45 миллионов.

Я наблюдала за иранскими выборами с большим скепсисом. Нам ли в России не помнить, как ненавистного народу Ельцина с рейтингом в 2% избрали президентом. Но в Иране такой номер не прошел бы — слишком велик энтузиазм всех сторон. Мусави знает, что он проиграл с треском. Но Рафсанджани нужно, чтобы беспорядки продолжались.

Что дальше?

Отряды экспертов предрекают Ирану погибель. Мол, пролилась кровь — злодеями убита невинная девушка. Теперь, мол, марши не остановить. Все так похоже на 1979 год, когда произошла Исламская революция… Но в Иране есть сомнения, а кто же убивал, если полиция была безоружна? Зачем снайперу-иранцу стрелять по девушке? Там были более достойные мишени. Если уж на то пошло.

Здесь народ без усмешки понимает, что врагов у Ирана много, что они не придуманные, а самые настоящие. Здесь видят, что марши пошли на спад. Что Мусави — игрушка в умелых руках. И тут трудно людям верить. В отличие от западных зрителей, что большинство народа поддерживает чудаковатую молодежь с зелеными рожками на головах и двумя вздернутыми пальцами.

Теперь западные эксперты сделали ставку на решительные действия «умелых рук» аятоллы Рафсанджани. Уже есть те, кто предрекают низложение рахбара (духовного лидера аятоллы Али Хаменеи). Будто бы его уже приготовил зловещий Рафсанджани (эксперты поощрительно именуют его прагматиком). Мол, чтобы сбросить Ахмадинеджада, он готов пойти на все. Даже заставить уйти рахбара, последнюю живую связующую нить с имамом Хомейни и революцией.

В Совете аятолл, который возглавляет Рафсанджани, из 86 аятолл на его стороне якобы уже 40… Действительно, клерикалы Рафсаджани и Хатами, стоящие за спиной Мусави, могут пойти далеко. Однако следует учитывать то, о чем как-то забывают эксперты.

Именно рахбар назначил Рафсанджани на пост в Совет аятолл. Именно рахбару фисташковый король еще недавно прислал жалостливое письмо о том, что Ахмади его обижает. И самое главное. В Иране есть несколько миллионов ветеранов восьмилетней войны с Ираком. Этих людей узнаешь по отрешенному взгляду. Даже улыбаясь, они остаются трагичными. В них горит внутренний огонь, который несут в себе только мужчины, прошедшие войну.

Без команды, не сговариваясь, в случае угрозы Исламской революции, они выступят на ее защиту. Их невозможно нейтрализовать — в Иране нет списков, званий, обществ и орденов ветеранов. Нет идеи о том, что война была напрасной, что она принесла ненужные жертвы, что врага закидали трупами. Здесь не снимают таких фильмов и не пишут таких книг, как в России про Великую Отечественную.

Но сами ветераны есть. Они полны сил. И Ахмадинеджад — один из них. «Мы выжили в той войне. Мы прожили двадцать лет. Этого довольно, чтобы ощутить вкус мирной жизни. Наши лучшие годы прошли на той войне. Наши лучшие товарищи стали шахидами. Если дальше так пойдет, мы не будем ждать. Нам не потребуется команда. Ведь мы узнаем друг друга», — сказал мне один из этих людей. Он спел мне песню, под которую они ходили умирать. Его товарищи помнят ее слова.

Это не армия, не Корпус стражей исламской революции и даже не 13 миллионов ополченцев, которых при определенном умении можно нейтрализовать, обмануть или определить им ложные цели.. Это другая сила, о которой в Иране знают, а вне Ирана не имеют понятия. Не надо думать, что это какой-то отдельный сегмент общества. Каждую пятницу на кладбища шахидов (их было около миллиона) по всей стране приходят иранские семьи. Весной на эти кладбища приезжает весь Иран — те, у кого там есть близкие, и те, у кого их нет.

Так что в Иране, как всегда, все гораздо сложнее, чем кажется снаружи. Хотя, конечно, иранцам пора задуматься, что делать с третью народа, который хочет ходить с кольцом в носу и голыми пупками.

Никто сейчас не знает, как сложится дальнейшая жизнь Ирана. Ненависть к этой стране усердно разжигается глобальными средствами массовой информации. Пожалуй, столько лжи изливалось только на СССР. Так или иначе, об Иране существует множество злобных измышлений и наивных заблуждений.

Многие думают, что в Иране…

… женщина стонет от угнетения — как раз угнетенными в Иране скоро можно будет признать мужчин. Тут муж обязан работать по закону, а женщина — может работать только по ее желанию. Он не может заставить ее работать и не может запретить ей работать. Если он хочет, чтобы она помыла посуду или покормила ребенка, она всякий раз может требовать за это деньги. Потому что муж ей должен, а она ему — нет. Если муж не обеспечивает семью, он подлежит суду. Жена может запретить мужу выезжать за границу — просто подать на него жалобу, и на границе его остановят. Суд в Иране скорый, а не многолетний, как у нас.

…женщины — домашние пленницы. Тем временем они там занимают все должности, кроме президента и судей. 60% учащихся — студентки. В бизнесе, парламенте, армии, банках, университетах множество женщин. Они водят машины и занимаются наукой, искусством и управлением. Но никогда не стоят за прилавком на базаре или в магазине и не работают на тяжелых работах.

…опасно, чуть что, режут горло и берут в плен — а это, возможно, самое безопасное место на земле. Это чинная страна, с порядком, возведенным в систему в течение последних 2500 лет. Этому общественному порядку дивились еще античные греки. Исламская революция изменила общество. Здесь не воруют, не насилуют и не убивают в подворотне, не обсчитывают, не заламывают цены. Ночью одинокой женщине на улице ничего не угрожает. За насилие карают смертью. Здесь нет эпидемий, заразы и болезней жарких стран. До прошлой недели полиция была вообще безоружной.

Если женщина заплачет на улице, жизнь замрет, пока не разрешится причина ее слез. Я как-то раз заплакала и парализовала работу МВД. Объяснить иранцам нашу присказку «бьет — значит любит» лично мне не удалось.

Если какой-то иранец осмелится поднять руку на жену, он пожалеет, что родился. Его ждет суд, утрата всего имущества, от него отвернутся семья и друзья. Именно поэтому невероятно, чтобы иранский солдат мог снайперски прицелиться и убить юную демонстрантку (как утверждают мусависты) — такое мог совершить только сознательный провокатор, зная, какую реакцию это вызовет в обществе.

…мужики заводят гаремы — как бы не так. Хотя по Исламу мусульманин имеет право содержать четырех жен, в Иране женщины сделали эту практику невозможной. Сегодняшние иранцы считают неприличным иметь вторую жену. Мужчины попытались провести через парламент закон, подтверждающий это их право. Закон принят. Но на практике он неисполним — такую власть имеют в этом обществе женщины.

При всем том иранцы обожают своих жен. Они с ними носятся, норовят им угодить, обожают детей и необычайно заботливы. Прекрасный же пол все чаще не соглашается выходить замуж, если муж не предоставляет квартиру и другие блага и не способен им выплатить мехр — свадебный подарок в 100 тысяч долларов. Чтобы облегчить жизнь молодых пар, решили ввести так называемый «раздельный брак»: люди женятся, но каждый живет у своих родителей. Женщины подняли мятеж. Они сочли, что мужчины просто хотят иметь секс без всяких обязательств.

…чадру заставляют носить муж, отец или власть — но если поговорить с женщиной в чадре, то она вам объяснит, что это ее право: одеваться с той степенью строгости, как она хочет. Иранки после революции провозгласили, что они — не сексуальные игрушки мужчин, а равные им создания Бога. По конституции на улице все женщины в Иране должны покрывать голову — легкая это косынка или строгая, решает она сама. В университетах и офисах существует дресс-код. Дома, в закрытых женских учреждениях, институтах, спортивных клубах (их множество) или в гостях можно ходить хоть в мини-юбке.

…запрещены маникюр, косметика, джинсы — нет, женщинам, как и везде в мире, можно красить волосы, глаза, губы, щеки, ресницы, волосы. Носят не только джинсы, но и джинсовые платья, которые здесь называют манто. Черный цвет любят и считают элегантным. Ходить в жару в шелковой чадре, перчатках и с веером — особый местный шик. Единственная уступка солнцу — козырек поверх черной чадры. А вот обтягивающие сапоги зимой считаются вызывающе агрессивно сексуальной одеждой — их можно носить под брюками, а не поверх них.

…женщинам запрещено петь — но певицы выступают, их альбомы продаются.

…запрещены художники — а они рисуют в парках и студиях, выставляют и продают свои работы. Персидская миниатюра известна во всем мире. А вот мужчинам фотографировать женщин не стоит — они могут возмутиться.

…запрещен спорт и развлечения. Когда я начала разведывать эту сторону жизни, один мой собеседник сказал: «Ну да, а в России медведи ходят по улицам». Иранцы обожают спорт. В полном хиджабе на жаре в 50 градусов черные королевы грациозно совершают пробежки, играют в теннис и пинг-понг. На общих пляжах они купаются в платье, на женских и семейных — в купальниках. В спортклубах они плавают в бассейнах, занимаются фитнесом, играют во все спортивные игры и даже в гольф — но отдельно от мужчин. Здесь множество кинотеатров, театров, боулингов, ресторанов, цирков, концертов, а вот дансингов и дискотек нет. Зато есть горнолыжный спуск прямо в Тегеране, доступный для всех.

В Иране редко увидишь курильщика на улице. По всей стране множество древностей, музеев и святынь, прекрасные дороги, отличное воздушное и железнодорожное сообщение. И бензин — 10 центов за литр, дешевле, чем где-либо.

…закрытый и необщительный народ. О, какое это заблуждение! Иранцы обожают пикники. С едой и самоварами (переняли от наших староверов, бежавших в Персию и служивших в конвое шахов) они сидят в парках и садах. Каждую пятницу они посещают кладбища шахидов, где за чаем и разговорами проводят много часов. Вам обеспечено приглашение к каждому второму самовару. Всегда найдется неподалеку хотя бы один перс, постигающий азы русского языка. Общение вам обеспечено. Всякому скажут что-нибудь приятное. Русских любят за непонятный, но веселый нрав и широту души, хотя обида за недостроенный Бушер есть. (Кстати, к любой еде подают хрустящие соленые огурцы).

…нищие люди и безнадежное положение. Между тем, у иранцев бесплатные высшее образование и медицина, хорошие школы, Болонская система, развитая и доступная страховая система, газ, вода, телефон и медпомощь в деревнях за копейки, качественные продукты и вода, пенсии больше, чем в России, процветающее сельское хозяйство. Они запустили спутник, у них боеспособная армия, современные вооружения и несломленный дух народа. У них крепкие семьи, отличная рождаемость, низкая смертность младенцев, хорошие пенсии.

Еще они любят Россию, несмотря на то, что их обманули с атомной станцией в Бушере. Они запоем читают русскую литературу, особенно Чехова. И иранцы ни в какой мере не являются врагами России.

Иран — это совсем не то, что о нем говорит телевизор, Европа, США, МАГАТЭ и правозащитники. Да, у иранцев есть проблемы. Но достижения революции и горечь потерь они точно не променяют на капризы горстки золотой молодежи и эмигрантов.

Надежда Кеворкова